Врач: неизлечимые больные хотели бы оставаться дома и умереть тоже дома

Врач, лечащий боли, Пилле Силласте (PERH).

ФОТО: TAIRO LUTTER/PM/SCANPIX BALTICS

В Эстонии при возникновении малейшей проблемы больных стараются отправить в больницы по уходу или сестринской помощи, хотя сами они хотели бы оставаться дома среди близких, сказала руководитель центра паллиативного лечения Северо-Эстонской региональной больницы Пилле Силласте в интервью порталу Med24.

Паллиативное лечение, прежде всего, направлено на улучшение качества жизни больного и его семьи. В таком лечении нуждаются хронические больные и пациенты, у которых значительного ухудшилось качество жизни в результате тяжелой травмы или возникновения какой-то болезни.

Созданный в начале года при Северо-Эстонской региональной больнице Центр паллиативного лечения - единственный в стране. Команда сотрудников состоит из врачей, специализирующихся на боли и паллиативном лечении, онколога, сестер-консультантов, социальных работников, психологов. Такая модель распространена по всему миру. В Эстонии же паллиативное лечение на государственном уровне не акцептуется, его можно применять только при наличии соответствующего понимания со стороны руководства больницы. По сути Больничная касса компенсирует лишь затраты на амбулаторный прием врача и сестры.

- Как возник центр паллиативного лечения?

- В 2000 году я открыла первый кабинет боли в Хийуском онкологическом центре параллельно со своей работой врача-анестезиолога отделения интенсивного лечения. Я быстро поняла, что, занимаясь только болью, далеко не уйти, поскольку у таких больных очень много других проблем. На боль влияют различные вещи: связанный с диагнозом страх смерти, связанные с лечением недомогания (тошнота, нехватка воздуха, бессонница, депрессия, запоры, поносы и так далее). Кроме физических и эмоциональных  проблем есть и социальная сторона. Если заболевает молодой человек, который был опорой семьи, вся жизнь переворачивается с ног на голову. Я поняла, что только лечением боли я таким больным помочь не смогу. Очень скоро ко мне присоединился социальный работник, и постепенно команда начала увеличиваться. К счастью, администрация больницы позволила нам развиваться в этом направлении.

Есть четкая потребность в наличие паллиативного лечения. Когда коллеги видят, как много это приносит пользы, потребность начинает расти как снежный ком. Сейчас мы занимаемся лишь тушением пожара, но в действительности с момента постановки диагноза больной должен чувствовать, что кроме лечащего и семейного врача у него есть целая сеть помощников.

- Что нужно для таких изменений?

- Прежде всего, нужна государственная политика и признание специальности, а потом - план развития. Общество паллиативного лечения Pallium в течение многих лет ходатайствовало о введении спеццены на место в хосписе, поскольку там намного большие затраты, чем при обычном сестринском уходе. Во время встреч с представителями Министерства социальных дел и Больничной кассы, нас были готовы выслушать и посоветовать, чтобы мы составили план, каким образом сеть паллиативного лечения могла бы быть выстроена в Эстонии. Но прежде всего нужна общая политика, и тогда это нужно как-то компенсировать. Бесконечно это невозможно делать на голом энтузиазме руководителей больниц.

- В чем заключается работа с пациентами паллиативного лечения?

- С эмоциональной точки зрения это тяжелая работа. Мы должны говорить о смерти и умирании. Пытаемся помочь смириться, если, например, лечение завершено. Когда приглашаем родственников пациента и говорим, к чему привели болезнь и лечение, видим  внутрисемейное напряжение, конфликты, которые стали прорываться наружу. Тут нужно, чтобы кто-то из нас стал громоотводом, чтобы люди могли выговориться, договориться и пациент ушел - насколько это возможно - со спокойным сердцем. Обычно врач объясняет семье причины прекращения лечения, а психолог пытается стать буфером, выслушать эмоции и помочь смириться.

- Какие сейчас в Эстонии есть возможности, чтобы людям, нуждающимся в паллиативном лечении, обеспечить максимально хорошее качество жизни?

- С этим туго. Развитие медицины дошло до того, что если больной не справляется сам или семья не может справиться с ним дома, его тут же отправляют в больницу по уходу или сестринской помощи. Кто хочет там находиться? Все хотят как можно дольше оставаться дома и умереть дома. Но у нас для этого нет опорной сети. Например, психологи у нас доступны по сути только при частном приеме. У многих больных нет на это денег, и хотя у семейных врачей есть для этого фонд, очереди на прием к психологам очень длинные.

Наши больные нуждаются в психологической поддержке сразу, как только было принято решение. К счастью, в большинстве больниц есть психологи. И социальные работники, как правило, есть в больницах. Этим должно заниматься местное самоуправление, но реальность иная. Человек не попадает к социальному работнику самоуправления или у него есть психологический барьер, и он не может пойти и попросить о помощи. В нашей больнице социальный работник сам идет к пациенту, который, как правило, очень благодарен за это.

Больше всего меня огорчает то, что больных при возникновении малейшей проблемы сразу кладут в больницу по уходу, где они находятся в палате вместе с другими пациентами, и нет никакой независимости – все происходит по часам, и персонального подхода нет. Это не претензия к тамошним работникам, поскольку у них очень большая нагрузка.

Мы должны видеть человека шире, чем просто "у него больной желудок или больное сердце", и спрашивать, чего пациент хочет сам. Возможно, пациент хочет, чтобы его оставили в покое и просто сделали его жизнь достойной настолько, насколько это возможно. Мы гордимся тем, что наши пациенты живут долго, но в действительности они просто доживают и они несчастны. На это нужно посмотреть через призму того, чего хотят сами больные и попытаться создать такую опорную сеть, чтобы они как можно дольше могли оставаться дома.

Интервью в полном объеме можно прочесть на эстонском языке на портале Med24.

НАВЕРХ